Воскресенье, 19.11.2017, 17:19

Астроград

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 14«1234561314»
Модератор форума: Василиса, Диана, Алиса 
Астроград » Библиотека » Авиатор » Авиатор (она одна, и только одна!)
Авиатор
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:06 | Сообщение # 46
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Николас принялся расхаживать по комнате. Тема прогресса никогда не оставляла его равнодушным.
— Мы сможем торговать с Соединенными Штатами. Получать свежие продукты. И экспортировать тоже.
— Алмазы не нуждаются в заморозке, — сострил Виктор.
— Я имею в виду другие вещи. Мы сможем замораживать сельскохозяйственную продукцию в огромном пакгаузе и потреблять ее в межсезонье. Земляника и лососина круглый год.
Виктор внезапно посерьезнел:
— Мой дорогой друг, у вас есть рыба покрупнее, о которой следует тревожиться.
— Что тебе известно? — спросил Николас и снова сел.
Виктор вздохнул.
— Все скверно, как вы и опасались, и даже хуже. Мой человек на Малом Соленом рассказывает, что Бонвилан загоняет пленников до смерти. Насколько известно моему осведомителю, вина многих заключенных — всего лишь бродяжничество. Пока мы не можем доказать этого, но, по моим подсчетам, по крайней мере половина алмазов исчезает между копями и казначейством.
— Проклятье! — воскликнул король и швырнул свой стакан в камин. — Да, Бонвилан — вот наша головная боль. Погибель для Соленых островов. Он рассматривает острова как свое личное имущество. Я должен избавиться от него.
Виктор кивнул на камин.
— Прекрасное начало. Хрусталь в камине… Это, конечно, напугает маршала до смерти.
Мгновение глаза короля полыхали, но потом он взял себя в руки и поглядел на камин, возможно, сожалея о потере холодного пива.
— Как долго мы вместе, Виктор?
— Если я отвечу, за этим последует речь?
— Ох, я выпил слишком мало пива!
Виктор смягчился:
— Двадцать лет, Ник. Летали на аэростатах на каждой выставке в благословенных Соединенных Штатах, а теперь вот здесь, в этом прекрасном замке.
— Сколько времени! И чего мы достигли? Виктор, мы можем помочь здешним людям. Не просто несколько шиллингов беднякам… по-настоящему помочь. Сделать так, чтобы жизнь навсегда стала лучше. Машины — вот решение проблемы. Мы можем создать их. Посмотри на юного Конора Брокхарта. Ты когда-нибудь встречал такой ум?
— Это понятно, — с оттенком гордости ответил Виктор. — И Изабелла тоже понимает.
Николас улыбнулся.
— Бедный Конор!
— Думаю, бедный Конор понятия не имеет, через какие обручи Изабелла заставит его прыгать.
Хорошее настроение быстро покинуло короля.
— Будь он проклят! Я имею в виду Бонвилана. Он тиран. Король я или нет? Я избавлюсь от него.
— Будь осторожен, Николас. На стороне сэра Хьюго его армия. Деклан Брокхарт единственный, кто может поколебать их влияние.
Люди прислушиваются к нему. Нужно как-нибудь пригласить его принять участие в нашем разговоре.
— Согласен. Сегодня вечером. Я не могу больше ждать ни дня. Еще месяц не закончится, как Бонвилан окажется в тюрьме. Больше ждать нельзя. Из-за этого человека острова оказались в ловушке средневековья. Его гвардейцы — кровожадные головорезы, а его правосудие ужасно и нацелено лишь на собственные интересы. Спустя семьсот лет союз между семьями Трюдо и Бонвиланов подходит к концу.
— Пью за это, — сказал Виктор и допил свое пиво.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:06 | Сообщение # 47
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Бонвилан вошел в служебную дверь уверенными, неторопливыми шагами, держа в вытянутой руке пистолет. Не было никакой напыщенной злодейской преамбулы; для этого сэр Хьюго слишком часто оказывался в ситуации жизни или смерти. Он позволил себе одно-единственное высказывание.
— Виктор Вигни, вы убили короля.
Француз и монарх среагировали мгновенно, не тратя время на протесты или мольбы. В глазах Бонвилана светилось убийство, никаких сомнений. Виктор метнулся через комнату, чтобы закрыть телом друга; правая рука Николаса скользнула к револьверу «смит-вессон», который он всегда носил у бедра, в американском стиле.
Виктор, как более молодой, почти достиг своей цели; однако сколь ни быстр человек, пистолет быстрее. Бонвилан выстрелил, и пуля прошла между указательным и большим пальцами француза; это слегка отклонило ее, но не настолько, чтобы спасти короля. Николас рухнул в кресло и погиб еще до того, как «смит-вессон» выпал из его рук.
Бонвилан удовлетворенно заворчал, подобрал королевский пистолет и направил его на Виктора Вигни, лежащего на коврике у камина; из его руки струилась кровь.
— Вы почти успели, — с оттенком восхищения сказал Бонвилан. — Достойно похвалы.
Виктор поглядел в глаза маршала и понял, что ему конец.
— Значит, это я убийца? — спросил он.
— Да. Вы застрелили короля из своего пистолета. В Скотланд-Ярде разработали методику, позволяющую установить, из какого пистолета выпущена пуля. Я приглашу их эксперта. Я также нанял голландского эксперта-почерковеда, чтобы он подделал письма от вас к французскому правительству с детальным описанием оборонительных сооружений Соленых островов. Ну что, похоже это на действия человека, из-за которого острова оказались в ловушке средневековья?
— Никто не поверит, что я убил короля, — запротестовал Виктор. — Он был мне как брат.
— Об этом мало кому известно, — пожал плечами Бонвилан. — Вы были его тайным агентом, помните? Шпионили за мной. Ладно, к делу. Уверен, у вас что-нибудь да припрятано — кортик в сапоге, или дерринджер[60] в бороде, или еще какой-нибудь шпионский трюк. Прощайте, Виктор Вигни! Передайте своему господину, что союз между семьями Трюдо и Бонвиланов еще какое-то время продлится.
— Вам никогда не остановить всех нас! — воскликнул Виктор и отважно вскочил с кортиком в руке, который он прятал под одеждой.
Бонвилан возмущенно фыркнул и четыре раза выстрелил Виктору в грудь. Чересчур много, может быть, но его поймут; ведь только что убили короля.
И тут его поразила одна мысль.
«Не остановить всех нас».
Что Вигни имел в виду? На островах есть другие шпионы?
— Или вы дурачите меня, француз? — Он присел на корточки и вложил в пальцы Виктора его кольт «Миротворец». — Хотите заронить во мне сомнения?
Открылась парадная дверь, и появился часовой.
— Предполагается, что мне пора войти?
— Да-да, — ответил Бонвилан. Необходимость вовлечь в дело часового раздражала его; нужно будет при первой же возможности избавиться от него. — Ты услышал выстрелы и вошел. Видишь, что здесь произошло? Они застрелили друг друга. Никаких выводов от тебя не требуется. Просто расскажешь, что увидел.
Часовой медленно кивнул, хотя уже не в первый раз получал эти несложные инструкции.
— Расскажу, что увидел. Да, маршал. А вы не убьете меня?
— Конечно, нет, Малдун. На тебе красный крест. Я не убиваю своих гвардейцев.
На лице Малдуна возникло выражение откровенного облегчения.
— Рад слышать. Спасибо, маршал, за то, что позволяете мне продолжать мою жалкую жизнь.
Бонвилан с трудом подавил желание прервать жалкую жизнь Малдуна немедленно.
— А теперь уходи и подними тревогу.
Малдун истово закивал.
— Да, маршал. Конечно. Но кто этот мальчик у вас за спиной, сэр?
Бонвилан удивленно замигал.
— Прошу прощения?

Конор был сообразительный молодой человек, и ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. По-видимому, Виктор был не только домашним учителем, но и шпионом короля Николаса. Бонвилан, надо полагать, подслушивал за стеной, дожидаясь, пока их заговор созреет, с намерением положить ему конец, прежде чем прикончат его самого. Но при чем тут пистолет Виктора?


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:07 | Сообщение # 48
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
В голове зазвучал ворчливый голос учителя: «Ради бога, мальчик! Неужели это не очевидно?»
Конор побелел как мел. Конечно. Оружие Виктора. Значит, и преступление совершил Виктор.
Когда Бонвилан входил в дверь, у Конора уже возникли зачатки плана. Он ворвется следом, всего в двух шагах позади маршала, и криком предупредит Виктора. Тот наверняка среагирует быстро и без труда обезоружит Бонвилана.
Он был на середине лестничного пролета, когда прозвучал первый выстрел. Так быстро? Так быстро? Кто получил пулю? Может, король Николас выстрелил первым? Тогда все хорошо. Лишь один выстрел, в конце концов. Один выстрел — один человек.
Он продолжал подниматься, но теперь более настороженно. Ему не улыбалось, чтобы король или учитель застрелили его как предателя. Они, конечно, будут нервничать, ожидая появления людей Бонвилана. Да и необходимость предостерегать кого бы то ни было теперь отпала. Слишком поздно.
Конор остановился в дверном проеме, щурясь от яркого света. Глаза снова обрели способность видеть как раз в тот момент, когда Бонвилан застрелил бросившегося на него Виктора.
Конор потерял дар речи, когда разглядел открывшуюся ему живописную, но от этого еще более жуткую картину. Король мертв. Виктор тоже. Ужасно. А Бонвилан ухмыляется и разговаривает сам с собой, точно безумный. Потом он вкладывает пистолет в руку Виктора. Нет, эти события не могут происходить на самом деле; они скользят по поверхности реальности, словно камни, пущенные вдоль морской глади. Ночной кошмар, вот что это.
Послышался стук в дверь, и вошел часовой. Конор узнал его по тем временам, когда странствовал по коридорам замка с Изабеллой. Олух, ставший караульным благодаря связям. Однако человек тем не менее, и, следовательно, нужно его предостеречь.
Конор набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, и тут часовой заговорил с Бонвиланом. Этот человек участвовал в заговоре! Бонвилан ускользнет от правосудия, никаких сомнений. Король мертв, и память Виктора будет очернена. Невыносимо!
Нужно каким-то образом помешать осуществлению этого заговора. Нельзя допустить, чтобы Бонвилан добрался и до Изабеллы. Низко пригнувшись и прячась за мебелью, Конор подполз к Виктору. Тот лежал на боку. Глаза широко распахнуты с выражением удивления, на губах пузырится кровь. Мертв. Мертв. Конор изо всех сил сдерживал слезы. Чего в такой ситуации ждал бы от него Виктор? А отец? Чтобы он помешал этому заговору. В нескольких сантиметрах от его руки лежал заряженный пистолет, и он провел немало времени, обучаясь стрельбе.
Внезапно Виктор несколько раз моргнул, его взгляд сфокусировался; ему было даровано еще мгновение жизни.
— Не делай этого, мальчик, — прошептал он, сразу же оценив ситуацию. — Башня Мартелло в Килморе. Найди и сожги ее. Бонвилан не должен узнать наши секреты. Ключ у орла. А теперь уходи. Уходи!
Конор кивнул. Сейчас слезы обильно стекали по щекам, капали с носа и подбородка.
«Башня Мартелло. Килмор. Сожги ее. Уходи».
Возможно, он и впрямь ушел бы, избавив себя от долгих лет страданий, если бы в этот момент француз не испустил последний вздох.
«Мертв. Теперь уж точно».
Конор был в шоке. Потерять друга и наставника дважды на протяжении нескольких минут! Они никогда не полетят вместе. Они никогда не полетят.
Брокхарт в нем взял верх, отпихнув в сторону ученого. Виктор пытался защитить его, но в этом не было нужды: Конор владел всеми видами боевого оружия, включая азиатское и индийское.
Он вытащил кольт из руки Виктора. Прикосновение перламутровой рукоятки к ладони вызвало ощущение уверенности и одновременно сердечной боли. Тысячу раз он вертел в руках этот пистолет, слушая, как Виктор бранит его за самонадеянность.
Он снова повертел его, стараясь успокоиться, и проверил барабан. Осталось пять выстрелов. Хватит, чтобы ранить. Конор встал. Слезы на лице быстро высыхали.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:07 | Сообщение # 49
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Первым его заметил часовой.
— Но кто этот мальчик у вас за спиной, сэр? — тупо спросил он.
Бонвилан медленно обернулся, успев придать лицу огорченное выражение.
— Ах, юный Брокхарт! — сказал он таким тоном, словно ждал появления Конора. — Какая ужасная трагедия.
Конор нацелил кольт в грудь Бонвилана; достаточно крупная мишень.
— Я все слышал, маршал. И видел, как вы застрелили Виктора.
Бонвилан перестал притворяться. Его лицо снова стало прежним: острые углы и тени.
— Никто тебе не поверит.
— Кое-кто поверит. Мой отец, например.
Маршал задумался.
— Знаешь, ты, возможно, прав. Это означает, что я должен убить и тебя — если ты не убьешь меня.
— Я могу сделать это. И вон того олуха тоже.
Конор взвел курок.
— Уверен, что можешь, теоретически, однако время теорий кончилось. Это не тренировочная площадка, Конор: мы на войне.
— Стойте, где стоите, маршал. Кто-то наверняка слышал выстрелы. И они вот-вот придут.
— С такими-то стенами? Нет. Никто не придет.
Конор понимал: это правда. Виктор рассказывал ему, что как-то вечером они с Николасом испытывали фейерверки на каминной решетке и ни одна душа во дворце ничего не услышала.
— Ты, солдат! Положи ружье и сядь в кресло.
Часовому не понравилось, что ему отдает приказы четырнадцатилетний мальчишка, но тот очень уверенно держал в руке пистолет.
— В это кресло? На нем кровь.
— Нет, идиот! Вон в то. У стены.
Часовой положил ружье на каменный пол и поплелся к стулу у стены.
— Это стул, — пробормотал он, — а ты сказал кресло.
Бонвилан исподтишка сделал маленький шажок вперед, рассчитывая, что глупая болтовня часового отвлечет Конора. Увы.
— Не двигайтесь; предатель! Убийца!
Бонвилан улыбнулся, сверкнув блестящими, словно желтый жемчуг, зубами.
— Сейчас, Конор, я объясню тебе, что собираюсь сделать, и, клянусь, так оно и будет. Я неспешно пересеку разделяющее нас пространство и задушу тебя. Ты можешь остановить меня одним-единственным способом: застрелить. Помни, это война, не учебные занятия.
— Стойте, где стоите! — закричал Конор, но маршал уже двинулся вперед.
Их разделяли пять шагов. Потом четыре…
— Стреляй, парень. Скоро я буду слишком близко, и тебе будет трудно промахнуться.
«Я все сделал неправильно, — понял Конор. — Нужно было сбежать и позвать отца».
Он в жизни не стрелял в человека. И никогда не хотел этого.
«Я хочу строить летающие машины. С Виктором».
Но Виктор мертв. И убил его Бонвилан.
— Я уже рядом, — сказал маршал.
Конор выстрелил дважды, чуть ниже вытянутых рук Бонвилана, в верхнюю часть груди.
«Я должен был сделать это. Он не оставил мне выбора».
Бонвилан слегка пошатнулся, но продолжал идти. Лоб у него побагровел, но свет в глазах не померк.
— А теперь, — он вырвал пистолет из руки Конора, — я задушу тебя, как и обещал.
Конор оказался в воздухе. Без всякого результата он молотил маршала руками и ногами по бокам, которые от ударов позвякивали.
— Я тамплиер, парень, — сказал Бонвилан. — Неужели ты никогда не слышал о нас? Отправляясь на войну, мы надеваем кольчугу. Кольчугу. И сегодня я тоже надел бронежилет, просто на случай, если дела пойдут не так, как планировалось. Нелишняя предосторожность, как мы можем убедиться.
Однако в данный момент это открытие почти прошло мимо сознания Конора. Он понял одно: Бонвилан по-прежнему жив. Получил пулю, но жив.
— Держите его, маршал! — закричал часовой и схватил свое ружье. — Держите его, чтобы он не закричал, а я застрелю его.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:07 | Сообщение # 50
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
— Нет! — возопил маршал, представив себе весь унизительный идиотизм эпитафии, включающей слова: «нечаянно застрелен при попытке задушить юношу».
— Вы предпочитаете сделать это сами? — помрачнев, сказал часовой.
Продолжая душить Конора, Бонвилан лихорадочно соображал. Он в буквальном смысле слова держал в руках решение проблемы капитана Брокхарта. Виктор Вигни был прав: Деклан Брокхарт представлял собой в армии единственную реальную оппозицию Бонвилану. Определенно сложившаяся ситуация открывала путь к тому, чтобы добиться преданности капитана. И если это потребует некоторых манипуляций, разве не этим он, Бонвилан, занимается всю жизнь?
Из глубин сознания вынырнула идея, словно голова коварной змеи из болота. Что, если мятежный Виктор Вигни действовал не в одиночку? Что, если у него был сообщник — вот этот часовой, например? Часового определенно следует пустить в расход.
Бонвилан почувствовал пробежавший по спине холодок. Он был на грани величия, он чувствовал это. Для Бонвилана именно такие моменты делали жизнь терпимой. Моменты, когда возникал вызов, достойный его специфических талантов.
— Эй ты, идиот! — окликнул он часового. — Открой окно.
— Это? — спросил часовой, хотя в комнате было всего одно окно.
— Да, — с притворным простодушием ответил Бонвилан. — То, которое выходит на обрыв.

Конор пришел в себя оттого, что едва не задохнулся в сырой камере без окон, где томился уже несколько часов. Периодически одиночество прерывалось появлением двух стражников, с заметным удовольствием пинавших его худощавое тело. В последний раз они содрали с него одежду и облачили в армейскую форму Соленых островов: «Потому что от твоей одежды несет кровью и страхом».
Страдая от боли, Конор тем не менее пытался понять, что бы это значило. Почему солдатская форма? Не успел его одурманенный мозг найти хоть какой-то ответ, как избиение возобновилось — тыльной стороной руки по лицу.
Один глаз заплыл, из носа потекла кровь. Стражники приложили к его голове что-то мягкое. Полотенце, может быть? Чтобы остановить кровотечение? Необычное проявление сочувствия с их стороны.
С ним делали еще что-то, столь же непонятное. Один стражник смазывал щеки чем-то, пахнущим как черный порох. Другой царапал предплечье писчим пером. Это продолжалось, казалось, часами. Когда они удовлетворились плодами своих усилий, более тучный из этой пары защелкнул наручники на запястьях Конора, а на голову надел плетеную клетку для буйно-помешанных, так сильно затянув проходящий на уровне рта кожаный ремень, что зубы Конора раздвинулись, а челюсти затрещали. Теперь единственными звуками, которые он мог издавать, были стоны и мычание.
Сама камера представляла собой трехметровый закуток ада, и Конор никак не мог поверить, что на Большом Соленом может быть такое ужасное место. Стены и пол гранитные. Камера вырублена в толще самого острова. Никаких кирпичей или известки, просто твердая скала. Отсюда не сбежишь. По желобкам, возникшим в результате многовековой коррозии, стекала вода. Конор даже не пытался утолить ею жажду. Комбинация клетки на голове и наручников создавала условия, при которых ничто не могло проникнуть ему в рот. В любом случае сами желобки покрывали хлопья соли. По ним текла морская вода.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:08 | Сообщение # 51
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Его оставили на целую вечность одного — обреченного на страдания. Король мертв. Отца Изабеллы убил Бонвилан. Виктора тоже больше нет. Наставник и друг Конора жестоко убит. И что будет с ним самим? Конечно, Бонвилан не сохранит жизнь свидетелю. Конор чувствовал тяжесть клетки на голове, болезненные ссадины от наручников на запястьях и понимал, что его собственная смерть не за горами. От этой мысли сжималось сердце.
Металлическая дверь открылась, со скрипом поворачиваясь на петлях. Грязно-желтый свет проник в помещение, и в этом свете безошибочно различался силуэт сэра Хьюго Бонвилана. Королевского маршала и убийцы. Из-за этого человека Изабелла осиротела.
Гнев охватил Конора, придав ему сил. Шатаясь, он поднялся на ноги и вытянул руки в сторону Бонвилана. Это зрелище ужасно развеселило последнего. Насвистывая, он ухватился толстыми пальцами за прутья клетки и толкнул Конора к стене, но вздрогнул, когда послышались лязг и громыхание.
— Я использовал против тебя твою же инерцию, — объяснил он, точно на школьных занятиях. — Базовые понятия. Базовые. Если бы один из моих людей допустил такую ошибку, я приказал бы его высечь. Неужели этот французский денди ничему путному тебя не научил?
Бонвилан присел на корточки, прислонив Конора к влажной шероховатой стене.
— Великий день, не так ли? Исторический. Король умер, убитый, по-видимому, мятежниками. Понимаешь, что это означает?
Конор не мог ответить, даже если бы захотел. Если бы не боль, все происходящее напоминало бы кошмарный сон.
Бонвилан постучал по клетке, привлекая внимание Конора.
— Эй, юный Брокхарт? Ты еще с нами?
Конор попытался плюнуть в своего мучителя, но лишь подавился слюной.
— Хорошо. Жив, по крайней мере. Так вот, касательно смерти короля, позволь объяснить тебе, что это означает. Это означает конец всех нелепых реформ. Деньги для людей. Для людей? Немытая, необразованная чернь — вот кто они такие. Больше никаких денег для людей, можешь держать по этому поводу пари на кровь в твоих жилах.
«Все, что сделал король Николас, пойдет прахом, — вяло подумал Конор. — Все впустую».
— Изабелла становится королевой. Марионеткой, естественно, но тем не менее королевой. И попробуй догадаться, чему она посвятит свою жизнь?
Конечно. Это было очевидно даже для Конора — для мальчика, находящегося в состоянии потрясения.
— Вижу по твоим глазам, что догадываешься. Она посвятит свою жизнь искоренению мятежников. И я буду неуклонно и в неограниченных количествах поставлять их ей. Любой торговец, отказывающийся платить налог. Любой недовольный чем-то юнец. Все они станут мятежниками. Всех повесят. Теперь я ближе любого моего предка Бонвилана к тому, чтобы стать королем.
Это заявление повисло между ними, отягощенное предательством, длившимся долгие века. Конор слышал лязганье наручников и звук капающей воды. Бонвилан притянул его клетку к себе так близко, как позволяли прутья, и отстегнул стягивающий рот ремень.
— Перед смертью твой учитель сказал, что мне никогда не остановить их всех. Был ли Виктор Вигни связан с французскими воздухоплавателями? Или с этим La Legion Noire… с «Черным легионом»?
Губы Конора распухли от ударов, челюсть простреливала боль, и все же он сумел заговорить.
— Нет никакого «Черного легиона». Вы погубите Соленые острова, сражаясь с воображаемым врагом.
— Позволь мне объяснить кое-что, человечек! — прорычал маршал. — Если бы не Бонвиланы, эти острова были бы всего лишь скалами в океане. Ничего, кроме соли и птичьего дерьма. Мы столетиями нянчились с Трюдо. Но все, хватит. Отныне этот остров мой. Я выдою его досуха, а королева Изабелла будет жить ровно до тех пор, пока не станет вмешиваться в мои дела. — Бонвилан постучал по клетке Конора. — Хотелось бы услышать, что ты думаешь о моем плане, юный Брокхарт.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:08 | Сообщение # 52
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
— С какой стати вы рассказываете мне все это, убийца? Я не ваш духовник.
Бонвилан потряс клетку, как будто она скрывала в себе какую-то загадку.
— Не мой духовник. Прекрасно… мне будет недоставать наших разговоров. Я объясню тебе, юный Брокхарт, поскольку только такие моменты и делают жизнь стоящей. Мне лучше всего, когда вокруг все кипит. Колоть, стрелять, плести интриги. Меня это радует. Меня это возбуждает. На протяжении столетий Бонвиланы держались в тени трона, управляя им с помощью своих махинаций. Но так, как сейчас, не было никогда.
Бонвилан чуть не опьянел от счастья. Все его планы должны были вот-вот осуществиться.
— И ты, маленький надоеда, превратишь хороший план в превосходный. Все дело в твоем отце, видишь ли. Он прекрасный солдат, готов это признать. Замечательный солдат, способный разжечь в душах людей великую преданность. Я собирался убрать его и избавиться от этой напасти. Но теперь мятежник Виктор Вигни и ты, его послушный ученик, убили короля. Для твоего отца — дело чести защищать новую королеву всеми доступными ему средствами. И поскольку я пообещаю ему не проводить расследования в отношении его сына, Деклан Брокхарт будет обязан мне тем, что его репутация не пострадает. Вот каким образом ты обеспечишь мне его преданность. Благодарю тебя за это. — Бонвилан наклонился еще ближе, придав своей физиономии выражение печали. — Однако должен сообщить, что сейчас он ненавидит тебя. И Изабелла тоже — когда я рассказал им свою версию ночных событий. Смею даже предположить, что отец собственноручно убил бы тебя, если бы я ему это позволил. Однако это дело семейное, уж никак не мое. Он сам тебе все скажет.
С этими словами Бонвилан снова затянул ремень клетки Конора и продел цепь от наручников в кольцо на стене. Потом встал, скрипя коленными суставами; крупная фигура заполнила всю камеру. Внезапно покрытое шрамами лицо Бонвилана приняло задумчивое выражение.
— Ты, возможно, думаешь, что я страдаю — учитывая, сколько людей я убил, сколько сотен жизней отнял. Разве меня не должны по ночам посещать демоны? Разве я не должен терзаться чувством вины? Иногда я лежу в постели и действительно жду кары, но она никогда не приходит. — Бонвилан пожал плечами. — Да и с какой, собственно, стати? Возможно, я хороший человек. Сократ сказал: «Есть только одно благо — знание; и есть только одно зло — невежество». Ну, меня невежественным не назовешь, значит, я хороший. — Он подмигнул Конору. — Как думаешь, этот аргумент введет в заблуждение святого Петра?
В этот момент Конор осознал, что Бонвилан безумен.
Между тем маршал вернулся к настоящему.
— Продолжим философскую дискуссию как-нибудь в другой раз. Почему бы мне не пригласить сюда твоего отца? Думаю, у него найдется несколько слов для сбившегося с пути сына.
Бонвилан покинул камеру, насвистывая вальс Штрауса и дирижируя указательным пальцем.
Конор остался лежать на полу. От тяжести клетки ныла шея. Однако, несмотря на боль, сейчас в душе вспыхнула искра надежды. Отец разгадает эту шараду, несомненно. Деклана Брокхарта никто не обведет вокруг пальца, и он не оставит сына лежать на полу мерзкой камеры. Прошло несколько минут, и Конором овладела уверенность, что скоро он окажется на свободе и сможет разоблачить Бонвилана как убийцу. Бонвилан даже не потрудился запереть дверь камеры. Прошло совсем немного времени, и он вернулся с Декланом Брокхартом. Никогда в жизни Конор не видел отца таким несчастным. Спина Деклана, обычно распрямленная, сейчас горбилась; он вздрагивал и держался за Бонвилана, словно старик за свою сиделку. Хуже всего выглядело лицо; глаза, рот, морщины и складки — все горестно стекало вниз, словно оплывший воск.
— Вот он, — с сочувствием в голосе сказал Бонвилан. — Вот он. Учтите, всего несколько секунд.
Конор постарался выпрямиться, опираясь на стену.
«Отец, — попытался он сказать. — Отец, помоги мне».
Однако из его распухших, стянутых ремнем губ вырвался лишь стон.
Деклан Брокхарт возвышался над ним, слезы стекали по его подбородку.
— Из-за тебя, — прошептал он. — Из-за тебя…
И потом он бросился на Конора, но не чтобы обнять, а чтобы убить. Бонвилан был наготове и удержал Деклана Брокхарта сильными руками. — Не надо, Деклан. Соберите все свое мужество. Ради Кэтрин. И ради юной Изабеллы. Мы все нуждаемся в вас. Соленые острова нуждаются в вас.
Говоря все это, Хьюго Бонвилан посмотрел через плечо Брокхарта и снова подмигнул. Эта комбинация печали и безумия подействовала на юного Конора, словно физический удар. Он отпрянул от отца и подтянул колени к подбородку.
«Что происходит? Неужели весь мир сошел с ума?»
Деклан Брокхарт справился с собой и вытер рукавом лоб.
— Хорошо, Хьюго, — запинаясь, заговорил он. — Я в порядке. Вы правы. Этот негодяй для меня ничто. Ничто. Его смерть ничего не исправит. Пусть им займется Малый Соленый. Пошли; я нужен жене.
«Негодяй? Отец назвал меня негодяем».


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:08 | Сообщение # 53
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
— Конечно, капитан Брокхарт… Деклан. Конечно.
И Бонвилан увел его. Два солдата, два товарища по несчастью.
«Что? Что это было? Деклан? Малый Соленый?»
Из последних сил Конор застонал, призывая отца вернуться. И он добился своего. Отец вернулся — всего на несколько мгновений, только для того, чтобы произнести последние убийственные слова.
— Твои подлые действия лишили меня короля. И хуже того, гораздо хуже — из-за того, что ты сделал, я лишился сына. Мой сын ушел, и это… — Деклан Брокхарт замолчал, борясь с яростью, и наконец сумел справиться с собой. — Мой сын ушел, а ты остался. Предупреждаю, предатель. Если мы когда-нибудь снова встретимся, то лишь ради того, чтобы я убил тебя.
Это были слова, которые ни один человек не должен говорить другому, а в устах отца, да еще обращенные к сыну, они звучали непереносимо жестоко. Конор Брокхарт почувствовал, будто его сердце и впрямь разбито.[61] Все, на что он был способен, — это поднять руки в наручниках, вцепиться в клетку и дергать, дергать ее до тех пор, пока боль не вытеснит из головы эти полные ненависти слова.
— Безумен, — сказал Бонвилан, выводя Деклана Брокхарта из камеры. — Но возможно, именно поэтому он и сделал то, что сделал.
Когда камера осталась позади, Бонвилану стоило большого труда изображать печаль. Поджидающие снаружи стражники были готовы выхватить сабли, но маршал еле заметно покачал головой. Его махинации увенчались успехом; значит, пока Деклан Брокхарт будет жить.
— Доставьте капитана к его экипажу, — приказал он стражникам. — Я сам прослежу за пленником.
Деклан стиснул руку Бонвилана.
— Вы вели себя сегодня как настоящий друг, Хьюго. В прошлом мы не раз ссорились, но теперь это позади. Я не забуду, как быстро вы схватили предателя. И я верю, что он заплатит за участие в убийстве короля и за то, что произошло с Конором. Моим сыном.
Лицо Брокхарта снова исказилось от горя.
«Как слаб этот человек, — подумал Бонвилан. — К чему вся эта истерика?»
— Конечно, Деклан. Заплатит, можете рассчитывать на это.
Они обменялись рукопожатиями. Спотыкаясь, Брокхарт удалился по каменному коридору. Бонвилан повернулся к камере; несчастный мальчик лежал, потеряв сознание. Крошечная муха в мастерски сплетенной паутине. Бонвилан опустился рядом с Конором на колени, неожиданно для себя обнаружив, что испытывает к нему нечто вроде сочувствия.
«Это не слабость, это вполне естественно, — сказал он себе. — Я же человек».
Просто невероятно, как легко удалось все провернуть. Выяснить, когда король пригласит к себе Виктора, и свалить убийство Николаса на француза. Конор Брокхарт стал чем-то вроде восхитительного приза — способом обеспечить преданность его отца. Правда, он с ними обоими немного поиграл, но в этом ему никогда не было равных. Бог дал ему талант манипулировать людьми.
Финальная часть плана пришла маршалу на ум после неожиданного появления Конора в королевских апартаментах. Поскольку Бонвилан чуть не задушил его, лицо мальчика распухло до неузнаваемости. Даже родная мать не узнала бы его. Бонвилан приказал облачить Конора в солдатскую одежду, на голову нацепить старый, изъеденный крысами парик, а лицо измазать черным порохом. Финальный трюк состоял в том, что один из сержантов Бонвилана, не лишенный талантов человек, с помощью писчего пера и чернил изобразил на предплечье Конора полковую татуировку. Пустяк, казалось бы, но и он произвел нужное впечатление. Учитывая кровь, полумрак, парик и форму, маловероятно, чтобы Брокхарт узнал сына. В особенности если ему только что сообщили, что его сын выпал из окна, в упорной борьбе пытаясь защитить Николаса, а этот пленник — один из солдат-изменников, участвовавших в заговоре. У основания стены уже нашли труп часового. Тело Конора, видимо, унесло в море.
Конечно, если бы Деклан Брокхарт узнал сына, то Бонвилан немедленно собственными руками перерезал бы ему горло, а ответственность за это тоже можно было бы повесить на Конора. Убийство короля днем, отцеубийство вечером.
Однако сейчас благодаря маленьким играм Бонвилана Деклан Брокхарт думал, что его сын мертв, а Конор думал, что отец презирает его как изменника. Сэр Хьюго получил полный контроль над семьей Брокхарт, и если Деклан когда-нибудь отобьется от рук, то Конора можно будет «воскресить» и использовать как орудие шантажа. Неколебимая преданность в обмен на жизнь сына. Бонвилан понимал, что игра с Конором была излишней и жестокой; но и забавной тоже. Собственная бесстыдная отвага вызывала у него трепет.
Бонвилан негромко трижды хлопнул в ладоши.
«Браво, маэстро. Браво. Это мне нравится, — думал он. — Это меня возбуждает».


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:08 | Сообщение # 54
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
ЧАСТЬ 2
ФИНН
ГЛАВА 5
Малый соленый
Следующим вечером Конора Брокхарта грубо перетащили на пароход с мелкой осадкой и перевезли на Малый Соленый. Единственный пленник на палубе, он был вынужден делить стоящую на корме клетку с двумя свиньями и овцой. На грязном судне было два охранника, и старший из них горел желанием убедить Конора в собственной важности.
— Вообще-то я пленников не вожу, — объяснил он, стукнув ногой по клетке, чтобы привлечь внимание Конора. — Просто начальник тюрьмы настоял, чтобы я лично доставил твои мослы. Лично, заметь; и приказ поступил напрямую от маршала Бонвилана. Так что прикажешь делать? Отказать Бонвилану? Сомневаюсь, сынок. Если только нет желания распрощаться с хозяином.
Конора его болтовня мало интересовала. Он чувствовал себя потерянным, как цыпленок, только что вылупившийся из яйца. Он узнал силуэт Малого Соленого в пяти километрах к северу, и даже с такого расстояния этот остров внушал ужас. А ведь еще вчера он рассматривал его как место, где властвует справедливость.
«Только вчера?»
Возможно ли это? Как много всего случилось за один день.
В широкий киль судна били волны, поднимая соленый туман, сквозь который они плыли. Это облако окутывало планшир,[62] орошая тех, кто сидел в клетке, и вызывая у них дрожь. В первые мгновения Конор ощутил благословенную прохладу, но потом соль впиталась в раны, заставив его вскрикнуть от боли.
Этот крик, казалось, доставил удовольствие сопровождающим.
— А-а! Значит, мы все еще живы, мистер Конор Финн?[63]
«Мистер Конор Финн?»
Конор не удивился. Ясное дело, Бонвилан не хотел, чтобы стало известно настоящее имя его пленника. Значит, теперь он Конор Финн.
— Конор Финн, — продолжал охранник. — Дружок контрабандистов и чокнутый. Пустая голова. Дубина. У нас тут целая компания таких же сумасшедших. Уверен, тебе здесь не понравится.
«Конор Финн. Контрабандист и чокнутый».
Бонвилан обезопасил себя от малейшего риска. Даже если тут будет с кем поговорить, кто поверит чокнутому?
— Нет, Малый Соленый — невеселое местечко. Ни тебе майских деревьев,[64] ни цирковых представлений. В особенности для Конора Финна. Бонвилан велел поместить тебя в отделение к другим придуркам и не спускать глаз. А что Бонвилан велит, то Артур Биллтоу делает.
Щурясь сквозь отекшие веки, Конор пригляделся к охраннику. Тот сильно смахивал на литографию орангутанга с Суматры, которую когда-то показывал ему Виктор. Драчливую физиономию обрамляла густая кайма каштановых с проседью волос, пряди которых стекали за воротник гофрированной пиратской рубашки. Ноги короткие, толстые, на них высокие сапоги; пальцы украшали серебряные кольца. В другое время полубандитский вид этого человека мог позабавить Конора, однако сейчас произвел устрашающее впечатление. Как можно человеку, столь далекому от реальности, доверять обязанности охранника?
Тем не менее искра прежнего Конора еще не угасла. Вчерашнего Конора.
— Отличные сапоги, капитан, — пробормотал он.
Биллтоу не разозлился, ни капельки. Он улыбнулся, обнажив полдюжины прокуренных зубов.
— Ох, мы еще повеселимся с тобой, парень. Ты и понятия не имеешь как. Я одеваюсь как мне в голову взбредет и делаю что мне в голову взбредет. В своем уголке Малого Соленого Артур Биллтоу король.
«Король мертв, — подумал Конор, прислоняясь спиной к животным в клетке. — Я видел его мертвым».
Костлявые, дрожащие животные представляли собой почти такое же жалкое зрелище, как и сам Конор.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:08 | Сообщение # 55
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Пароход обогнул мыс и направился к серповидному побережью Малого Соленого напротив того места, где в его стене были прорезаны увенчанные орудийной башней ворота. Солнце садилось, отбрасывая на песок красный свет. Крабы сновали в водоемах среди скал, сражаясь за объедки. Кружащиеся в глубине острова чайки точно указывали местоположение тюремной кухни. Биллтоу осторожно открыл клетку и за соединенную с наручниками цепь вытащил оттуда Конора. Его партнер в это время закрепил носовой линь.
— Вот мы и здесь, мистер Конор Финн. Должен предупредить — люди на Малом Соленом недолюбливают солдат. Был ты солдатом или не был, на тебе солдатские штаны.
Впервые в жизни Конор пожалел, что так вымахал в высоту. Его вполне можно было принять за человека призывного возраста, несмотря на отсутствие растительности на подбородке.
«Если бы только я умел летать, — с тоской подумал он, глядя в небо. — Оставить этот кошмар позади. Улететь домой к…»
Однако у него теперь нет дома. Нет больше уроков с Виктором. Нет моделей планеров и дирижаблей. Нет пикировок с Изабеллой. И отец поклялся убить его, если когда-либо снова увидит, — обещание, причинявшее жгучую боль. Откровенно говоря, Конор жаждал, чтобы отец выполнил его в ту же минуту.
Биллтоу вывел Конора на низкую деревянную пристань, прямо в руки второго охранника.
— Избавь его от блох, мистер Пайк, — сказал Биллтоу. — Дай чего-нибудь пожрать и подготовь к работе в копях.
Артур Биллтоу вытащил из кармана прессованный жевательный табак и заложил кусок между нижними зубами и губой.
— Теперь мы семья этого солдатика, и нужно отправить его трудиться с крепким поцелуем Малого Соленого. Очень крепким, очень долгим.

Охранники погнали Конора по эллингу[65] тычками прикладов своих ружей. Когда они входили в тюрьму, Конор заметил, что навесная стена имеет в толщину метра четыре и сделана из прочного гранита. Сотни лет назад Раймонд Трюдо приказал вырыть тюрьму в скальном массиве острова. По мере того как стены становились все выше, тюрьма опускалась все ниже. Происходили обрушения стен, потопы, и пленники погибали, но этот факт ни в коей мере не способствовал прекращению горных разработок. И так было до тех пор, пока трон не занял король Николас. Теперь, когда главным стал Бонвилан, безопасность заключенных вряд ли будет кого-то волновать.
Охранники провели Конора за спускаемую решетку, черные металлические зубы которой лязгали при каждом ударе волн. Они оказались в просторном дворе, окруженном зубчатой стеной с отложениями соли на ней, на которой стояла по крайней мере дюжина снайперов.
В одном углу двора было озеро, тоже обнесенное невысокой стеной, размером два на два метра. Оценить его глубину не представлялось возможным из-за тины и густых водорослей. От воды несло затхлостью и гнилью.
— А теперь — хлоп! — жизнерадостно сказал Биллтоу и столкнул Конора с края озерца. — Эти клещи убивают все, — услышал Конор за мгновение до того, как грязная вода сомкнулась над ним и наручники потащили его к вязкому дну.
Каждая клеточка тела напряглась в ожидании воздействия соленой воды на порезы, но вместо этого боль унялась. Пресная вода. И еще что-то. Возможно, природное обезболивающее в водорослях. Не успел Конор в полной мере оценить эту нежданную удачу, как мутные клубки в озере целенаправленно двинулись в его сторону. Живые, они живые! Конор чуть было не открыл рот, чтобы закричать, но здравый смысл вовремя возобладал. Он находился под водой. Откроешь рот, и эти микроскопические существа хлынут прямо туда. Он закусил зубами губы, плотно сжал их и, преодолевая вес наручников, попытался заткнуть ноздри. Ушам придется самим о себе позаботиться.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:09 | Сообщение # 56
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Клещи уже трудились над ним, обдирая кожу крошечными зубами. По ощущениям Конора, то была смертная мука, но для его тела это было настоящее благодеяние. Споры растений, взболтанные клещами, дезинфицировали раны, а затем клещи пожирали все остатки инфекции. Они обдирали кровь и струпья, проникая глубоко в раны и полностью очищая их. Подъели болтающиеся волосы, грязь и даже сгрызли фальшивую полковую татуировку на предплечье. Единственное, что они проигнорировали, были следы черного пороха на щеках Конора, но их и так смыло водой.
Он не думал, что охранники позволят ему утонуть. Бонвилан не для того отправил его сюда, чтобы он погиб прямо во дворе. Тем не менее грызущие клещи довели Конора до отчаяния, и, если бы охранники не потянули за цепь и не выволокли его из озера, он скорее открыл бы рот и позволил воде затопить легкие, чем еще хоть мгновение выносить, как клещи грызут его.
Хватая ртом воздух, Конор лежал на шероховатых плитах, чувствуя, как их края врезаются ему в лоб. На нем все еще оставалось много клещей. Он ощущал, как они трепыхаются на веках и в ушах, шныряют по коже.
— Стряхните их, — умолял он охранников, потому что ему претила мысль сделать это самому. — Пожалуйста.
Посмеиваясь, они выполнили просьбу Конора, вылив на него заранее приготовленные ведра соленой воды. Соль оставила на теле горящие следы — словно от колючей проволоки, которую король Николас привез из Техаса. Однако даже эта боль была предпочтительнее миллиона вгрызающихся в кожу зубов.
Биллтоу ткнул Конора сапогом в зад.
— Поднимайся, Конор Финн. И шевелись, если хочешь в постель, а иначе будешь спать прямо на земле. Мне-то все равно, но завтра поутру в Трубу опустят колокол и тебе потребуется для него вся твоя энергия.
Это замечание о колоколе было непонятно Конору. Может, речь идет о церковном оркестре? Хотя вряд ли в таком месте поднимают настроение чем-то столь духовным, как церковная музыка. Он медленно встал, стряхивая последних клещей.
— Что это за твари? — спросил он, чувствуя, как странно звучит собственный голос в заложенных ушах.
— Клещи, — ответил Биллтоу. — Паразиты, которые живут в пресной воде. Кроме этого озера они обитают лишь в Австралии, и благодарить за них надо Бродячего Черта. Мы специально подогреваем озеро.
Конор запомнил преподанный ему маленький урок. Виктор советовал никогда не пренебрегать информацией. Информация спасает жизнь, а вовсе не героическое поведение. Однако, несмотря на всю информацию, которой была набита голова Виктора, она не помогла ему спасти собственную жизнь.
Бродячий Черт — подходящее прозвище для короля Гектора II, того, что правил Солеными островами перед Николасом. Изучением других континентов он интересовался больше, чем собственной страной, — факт, который очень устраивал маршала Бонвилана.
Конор стоял, низко опустив руки, чтобы вес цепи больше приходился на долю земли. Что-то зашипело у левого глаза. Очень горячее. Конор не среагировал, совершенно вымотанный всем, что произошло за день. В противном случае он, возможно, отсрочил бы неизбежное до тех пор, пока не вызвали бы еще нескольких охранников. В том же состоянии, в каком он находился сейчас, и один из них легко справился с ним. Артур Биллтоу пригвоздил его левую руку к камню и прижал к предплечью раскаленное докрасна тавро.
— Поцелуй Малого Соленого, — пояснил Биллтоу. — Надеюсь, он тебе понравится.
Конор, не веря своим глазам, смотрел, как вода выпаривается, и вдыхал паленый запах собственной плоти. Боли не было. Однако она придет, и нет способа избежать ее.
«Я хочу улететь отсюда, — думал Конор. — Я должен улететь отсюда».
Накатила боль, и Конор Брокхарт «улетел», но только в своем усталом сознании.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:09 | Сообщение # 57
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
ГЛАВА 6
Винтер
Утро на Малом Соленом начиналось рано, о чем возвестил пушечный выстрел, направленный в сторону материка. Этот выстрел был традицией острова, от которой отступали всего дважды за шестьсот лет, прошедших с тех пор, как король Раймонд II ввел этот обычай. Первый раз в 1348 году, когда вспышка чумы меньше чем за месяц унесла половину населения, и потом в Средние века, когда флот пирата Кроу едва не захватил Большой Соленый. Одинокий пушечный выстрел служил сразу двум целям: будил пленников и напоминал ирландским контрабандистам, разбойникам или даже правительственным силам, что войска Соленых островов бдят и готовы отразить любое нападение.
Конор Брокхарт проснулся на деревянных нарах, разбуженный эхом выстрела. Несмотря на все случившееся, спал он крепко. Телу требовалось время, чтобы восстановить себя, и желательно без перерывов, поэтому Конору была дарована ночь без сновидений. Болело все, но сильнее всего левая рука.
«Поцелуй Малого Соленого».
Значит, все произошло на самом деле. Убийство короля. Осиротевшая Изабелла. И отец Конора, угрожавший ему смертью. Все правда. Вздрагивая, он поднял руку, чтобы осмотреть рану, и удивился, обнаружив, что она аккуратно перевязана. Из-под края повязки подтекала зеленоватая жидкость.
— Нравится повязка, парень? — произнес голос. — Эта зеленая мерзость — подорожник. Я немного и на лицо тебе намазал. Это стоило мне последнего табака — пришлось отдать его одному из охранников.
Конор вгляделся в полутьму камеры и сумел разглядеть длинные тощие ноги и лежащую на одном колене худую руку с отстукивающими воображаемый такт длинными пальцами.
— Это вы сделали? — спросил он. — Повязку? У меня есть… У меня был друг, хорошо разбирающийся в медицине.
— Молодым человеком во время Гражданской войны я в течение года входил в банду Миссурийских головорезов. — В голосе незнакомца явственно чувствовался американский акцент. — И научился кое-чему в медицине. Конечно, когда они узнали, что я шпион янки, сам Джесси Джеймс[66] отходил меня кочергой по черепу. Надо полагать, посчитал, что я уже достаточно всего повидал.
— Спасибо вам, сэр. Не ожидал встретить здесь такую доброту.
— И ты немного ее тут увидишь, — проворчал янки. — Но то, что увидишь, будет сиять, словно алмаз в бадье с углем. Естественно, мы, помешанные, добрее всех в этой компании.
Конор пришел в полное замешательство.
«Мы, помешанные?»
Потом он вспомнил, что Бонвилан объявил его безумным. Пустоголовым. Дураком.
— Конечно, технически я инвалид, а не помешанный, — продолжал американец, — но здесь, на Малом Соленом, нас держат вместе. Помешанные, инвалиды, буйные. — Он встал и протянул Конору руку. — Давай познакомимся. Я Линус Винтер. Ты меня будешь часто видеть, а вот я тебя, увы, нет.
Винтер вышел из тени, а скорее вывалился, как груда метел из шкафа. Высокий, костлявый человек лет за пятьдесят, облаченный в рваные остатки того, что когда-то было прекрасным вечерним костюмом. Как и у Конора, на нем была повязка, но не на руке; она полностью прикрывала глазницы. Джесси Джеймс хорошо поработал кочергой, следы которой запечатлелись на высоком лбу Винтера в виде красновато-фиолетовых рубцов.
Винтер оттянул повязку.
— Раньше, когда я играл, то носил оперную маску. Очень мелодраматично. Чистый Диккенс.
Конор пожал руку Винтеру со всей силой, на какую оказался способен.
— Конор… Финн. Так меня теперь зовут.
Винтер кивнул. При этом торчащий нос и адамово яблоко отбросили треугольные тени на лицо и шею.
— Прекрасно. Новое имя. На Малом Соленом лучше стать другим человеком. Прежний Конор мертв. Чтобы выжить здесь, человеку требуется восприимчивость особого рода. Даже очень молодому человеку.
Конор согнул и разогнул пальцы. Сухожилия побаливали, но все функционировало вполне сносно. Он без особого энтузиазма оглядел тюремную камеру. Она мало чем отличалась от предыдущей, разве что имела одно застекленное, зарешеченное окно и две деревянные койки.
С некоторой задержкой до него дошло кое-что, сказанное Винтером.
«Даже очень молодому человеку?»
Он замахал рукой перед глазами Винтера.
— Откуда вам известен мой возраст? Вы компенсируете отсутствие зрения другими ощущениями?
— В какой-то степени; так что можешь опустить руку. Однако я знаю о тебе все, юный Конор Брокхарт или Конор Финн, поскольку ты бредил ночью и своим бормотанием не давал мне спать. Король? Он и вправду мертв?
На глазах Конора выступили слезы. Услышать такое произнесенным вслух… Это создавало ощущение того, что семя злых дел Бонвилана проросло в реальном мире.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:09 | Сообщение # 58
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
— Да. Я видел его мертвым.
Винтер издал долгий, печальный вздох и провел рукой по густым седеющим волосам.
— Это действительно грустная новость, чреватая серьезными последствиями. Большими, чем ты в состоянии понять. Бонвилан снова утянет эти острова в средневековье.
— Вы знаете Бонвилана?
— Я много чего знаю о том, что происходит на Соленых островах. — Винтер открыл рот, собираясь развить тему, но внезапно замер, склонив голову набок, — словно олень, учуявший поблизости охотников. — Поговорим вечером. Возможно, после обеда.
Он вытянул перед собой руки, ощупывая пальцами воздух, словно паук, пока не наткнулся на плечи Конора.
— А теперь послушай меня, Конор Финн, — продолжал он настойчиво. — Приближаются охранники. Они будут пытаться сломить тебя. Следи за ними в оба. Коварный удар ножом. Или доской по голени. Если сумеешь пройти целым и невредимым через сегодняшний день, вечером я научу тебя, как выжить в этом аду. Когда-нибудь ему придет конец, и, верь мне, мы его увидим.
— Сломить меня? — спросил Конор. — Зачем?
— Такой тут подход. Сломленный человек, пусть даже мальчик, не сорвет добычу. А на Малом Соленом именно добыча король, не Артур Биллтоу.
Конор вспомнил обезьяноподобного пирата, который перевозил его в тюрьму. Вряд ли Биллтоу хотя бы пошевелит украшенным драгоценностями пальцем, чтобы защитить Конора.
— Что мне делать?
— Усердно работать, — ответил Винтер. — И не доверять никому, ни человеку, ни животному. В особенности баранам.
Объяснить это свое неожиданное замечание Линус Винтер, однако, не успел. С почти музыкальным скрипом повернулся тяжелый язык замка.
— Верхнее «до», — мечтательно заметил Винтер. — Каждое утро. Восхитительно.
Это был звук, мечтать о котором Конору предстояло на протяжении многих месяцев, звук, который будет ему сниться. Отпирание замка означало возможность покинуть сырую камеру, то есть относительную свободу, но одновременно служило напоминанием о том, что свобода эта временная. Социологические исследования отмечают тот факт, что выжившие на Малом Соленом часто страдают бессонницей, если на двери их спальни замки не проедены ржавчиной.
В дверь заглянул Артур Биллтоу. На его лице играло жизнерадостное выражение доброго дядюшки, пришедшего разбудить племянника, чтобы тот поплавал в бассейне. Волосы он смазал жиром и зачесал назад, на лице торчала густая щетина.
— Ну, ты готов для Трубы, Конор Финн? — сказал он, позвякивая наручниками.
Винтер стиснул руку Конора, словно угольными щипцами.
— Держи рот на замке. Работай усердно. Помни о баранах. И не перечь мистеру Биллтоу.
Биллтоу вошел в камеру и защелкнул наручники на запястьях Конора.
— О да, никогда не перечь мне, солдатик. Тронь меня хоть пальцем, и тебя пристегнут к низко висящему кольцу во время высокого прилива. А что касается баранов… мудрые слова, если учесть, что их говорит слепой. Бараны здесь, на Малом Соленом, не для еды.
Весь этот разговор о баранах казался странным и зловещим. Конор предположил, что его ждет сюрприз, и не из приятных.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:10 | Сообщение # 59
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Традиционно в гостиницах и даже в тюрьмах по всему миру завтрак подают прежде, чем берут в руки лопату. Но не на Малом Соленом. Здесь утренняя еда использовалась как стимул для более усердной работы. Нет алмазов — нет хлеба. Примитивное уравнение, которое тем не менее обеспечивало высокую эффективность на протяжении столетий. Конор рассчитывал на заход в столовую, но вместо этого его повели прямо в алмазные копи, или Трубу, как называли это место заключенные.
По дороге Биллтоу объяснял ему, как тут у них, на Малом Соленом, все заведено.
— Тот, у кого брюхо набито жратвой, делается довольным и вялым, — разглагольствовал он, жуя хлеб, который отщипывал от лежащей в кармане краюхи.
Для Конора, у которого вот уже двадцать четыре часа во рту маковой росинки не было, это стало еще одной пыткой. Правда, муки голода несколько ослабляла отвратительная привычка Биллтоу сначала наполовину проглатывать то, что было у него во рту, а потом срыгивать, чтобы лучше насладиться вкусом. Каждое срыгивание сопровождалось конвульсией, пробегавшей вдоль позвоночника, словно веревка, которой стеганули по земле. Противное зрелище, и все же Конор понимал, что чувство голода скоро вернется и будет грызть его изнутри, как если бы тело, впав в отчаяние, ополчилось само на себя. Внезапно в отдалении послышался звон церковного колокола. В таком забытом Богом месте… в этом было что-то загадочное.
Эти звуки, казалось, развеселили Биллтоу.
— Можешь помолиться, парень, — сказал он с мерзким хихиканьем и прикладом ружья ткнул Конора в зад, гоня его по вымощенному булыжником переходу, освещенному факелами и светом зарождающегося дня, который проникал сквозь бойницы.
Слева от них прибой бил в гранитную стену, наполовину естественную, наполовину высеченную, как будто остров прорастал сквозь строение. От каждого удара волн коридор сотрясался, и сквозь известковый раствор, крошащийся, словно сыр, просачивались сотни ручейков.
— Мы сейчас ниже уровня моря, вот мы где, — объяснял Биллтоу, как будто Конор и сам этого не понимал. — Когда-то давным-давно тюрьма и копи были две разные вещи. Однако жадность Трюдо и труд заключенных соединили их. В конце концов и то и другое встретилось. Это очень удачно для нас, охранников безумного отделения. Теперь нам не нужно рисковать выходить наружу и встречаться со стихией. Мы запускаем придурков работать в Трубе — они даже не осознают, что это опасно, и большинство из них будут вкалывать до кровавых мозолей, если сказать им, что мамочка этого хочет.
Все эти откровения сообщались жизнерадостным тоном, противоречащим жестокой натуре Биллтоу. Если бы не тычки прикладом ружья в спину и не горящий «поцелуй» Малого Соленого на руке, Конор, может, и поверил бы, что охранник порядочный человек. Они шли лабиринтом коридоров с прочными дверьми по бокам и низкими сводами. Весь тюремный фундамент выглядел так, словно ему грозит скорое обрушение.
— Кажется, будто все тут вот-вот рухнет, правда? — сказал Биллтоу, расшифровав выражение лица Конора. — С тех пор как я здесь, ничего еще не менялось. Не сомневайся, эта шахта переживет тебя. Хотя ты и Соленый теперь, хвастаться тут нечем.
«Соленый».
Конор уже слышал прежде это прозвище. Так называли заключенных Малого Соленого, навсегда заклейменных буквой «С» на руке. Теперь он тоже стал Соленым.
Они вышли из коридора на открытое пространство, которое, возможно, на протяжении нескольких столетий служило кладовой. На стенах все еще оставались выцветшие надписи, показывающие, где стояли специи, мука и прочее. Центральные плиты были вынуты, и с их краев уходили вниз приставные лестницы. Вокруг стояли десятка два охранников, не только с казенными ружьями, но и с личным оружием. Конор заметил индийские клинки, кортики, абордажные сабли, американские шестизарядные револьверы, дубинки и даже один самурайский меч. Традиция Соленых островов пользоваться услугами наемников оставила свой след и на местном оружии. Охранники слонялись вокруг, курили, жевали табак и сплевывали. Они изображали полнейшую беззаботность, однако Конор заметил, что буквально каждый держал руку на своем оружии. Тут для них было небезопасно, и не следовало забывать об этом.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
ВасилисаДата: Среда, 14.12.2011, 13:10 | Сообщение # 60
~Любящее сердечко во льдах Антарктиды~
Группа: Администраторы
Сообщений: 944
Награды: 8
Репутация: 334
Статус: Offline
Лестницы опускались прямо в открытую воду, глубокую, черную, ловящую малейшие отблески света. Еще одна группа охранников находились внутри самой ямы, держась выше уровня воды. Несколько заключенных, стоя на подмостях,[67] прикладывали неимоверные усилия, чтобы удержать на весу огромный медный колокол. Покачиваясь в ограниченном пространстве и ударяясь о стены ямы, он выбивал осколки из каменных стен и издавал долгие глухие звуки, слышные и наверху.
— Добро пожаловать в Трубу, — сказал Биллтоу и сплюнул хлебный мякиш.
Из уроков с Виктором Конору было кое-что известно о геологии этого острова, и он быстро сообразил, что тут происходит. Алмазоносная труба Соленых островов представляла собой трещину вулкана, расположенного где-то на другом конце света, отрезанную глетчером[68] и залегающую вдоль ирландского побережья. Это означало, что рано или поздно запасы алмазов иссякнут, в особенности если учесть, как неустанно и энергично семья Трюдо эксплуатировала шахту. Находясь внутри водолазного медного колокола, заключенные могли выковыривать необработанные алмазы из подводной части Трубы. В прошлые времена подводные разработки часто использовались для увеличения добычи, однако король Николас, не прошло и шести месяцев после его коронации, наложил на эту практику запрет. Постановления короля Николаса были отменены, не успело его тело остыть. Без сомнения, план заговора Бонвилан разрабатывал долгие, полные горечи годы.
— Это древний колокол, — сказал Конор, обращаясь скорее к самому себе. — Ему, наверное, лет сто.
Биллтоу демонстративно пожал плечами и отомкнул наручники Конора.
— Мне на это плевать, поскольку я, слава богу, не собираюсь спускаться в нем. Человек может получить там повреждения или кое-что похуже, как ты обнаружишь уже нынешним прекрасным утром. А теперь вниз!
Очередной пинок прикладом ружья направил Конора к широкой лестнице, уходящей во тьму ямы. Только удар грудью о перекладины помешал ему свалиться вниз, что стало бы концом его не успевшей начаться карьеры шахтера.
— Еще один спускается! — закричал Биллтоу.
Старший охранник в яме поднял на него хмурый взгляд. Конор узнал в нем партнера Биллтоу по предыдущему вечеру. Его главными отличительными чертами было практически полное отсутствие волос и сильная, до горбатости, сутулость.
— Не надо больше никого, Артур! — прокричал он в ответ. — У нас полный комплект. Даже если кто-то из них сдохнет в колоколе.
Биллтоу взял Конора за загривок и подтолкнул его к лестнице.


<=тыкабельно)
Авик by инет
Юзик by инет
Я на ролевой Аня
 
Астроград » Библиотека » Авиатор » Авиатор (она одна, и только одна!)
Страница 4 из 14«1234561314»
Поиск: